Я приехал в Ташкент — меня рукоположил архиепископ Ташкентский и Среднеазиатский Владимир. Я стал служить священником и занимался время от времени редактированием переводов. Моя мама была в Ташкенте в 80-х годах. Она говорила, что там — рай. Я приехал и тоже в этом убедился. Узбеки — самобытный народ. Душевный народ и творческий. К примеру, у нас на рынках отношения простые: спросил — тебе дали ответ. Ау них — целая гамма отношений. Главное т не прибыль, а общение. Причем продавец может в итоге и в убытке остаться. Вот взять хотя бы Мирабадский рынок -самый известный в Ташкенте. Раньше он назывался Госпитальным, потому что т для солдат госпиталь бьm — еще в середине XIX века. Сначала продавцы мне страшно не нравились — как прилипнут, так не отделаешься. Я старался с ними не контактировать. П росто шел своим путем, и все. А потом один из них (орешками в золе торговал) говорит:

— А чего ты, уважаемый, злишься?
— Да ну тебя. Ничего покупать не буду — тороплюсь.
— А нам поговорить хочется.

В итоге мы с ним подружились. И торговцы стали для меня по рынку экскурсии делать, лучшие точки общепита показывать. У Мирабадского рынка есть такой павильончик грязненький, там вместо стен веревки плетеные и огромный орел сидит в клетке. Потолок сделан из пустых пластиковых бутылок. И музыка играет — азиатская поп са. Но шашлык, плов — я таких больше нигде не ел. Мы с семьей жили в Ташкенте полгода и были абсолютно счастливы. Мне нравилось глубокое черное небо, усыпанное бриллиантами звезд. Я очень любил Ташкент за неторопливый ритм жизни, общение с людьми и вкус узбекского плова.

Иван Охлобыстин